мысль: «А Соф не обиделась, что я бросил ее одну в парке?», и тут же уплыла куда-то, будто появилась лишь для того, чтобы отвлечь меня от нарастающего волнения.
Алиса скрестила руки на груди и тоже прислонилась спиной о стену.
«Как прошло?»
Sie erforscht allgemeingültige Prinzipien und Gesetzmäßigkeiten des Zusammenwirkens, die universell in Physik, Chemie, Biologie, Psychologie und Soziologie vorkommen und liefert eine einheitliche mathematische Beschreibung dieser Phänomene. 8
«У меня к ней нет чувств».
«Это ведь хорошо… наверное», – неуверенно произнесла Алиса, чувствуя, к чему все идет.
«Но…»
«Не продолжай, – она меня прервала. – Если хочешь со мной порвать, просто сделай это. Но не говори, что ничего не чувствуешь».
Die spontane Bildung synergetischer Strukturen wird als Selbstorganisation bezeichnet. 9
«Это будет нечестно. Ты мне дорога. По-своему. Но к тебе… – я запнулся, будучи неуверенным, хочу ли произнести это. Повисло секундное молчание. – Я действительно не чувствую к тебе того, что хотел бы чувствовать».
«Хорошо», – тихо сказала Алиса и ушла обратно в аудиторию.
– Если есть вопросы, задавайте. Если нет, можете быть свободны, – услышал я высокий мягкий голос преподавателя по немецкому, который вернул меня обратно в реальность.
Я пришел в себя, когда занятие уже заканчивалось. У меня оставалась непереведенной еще добрая девятая часть текста, но, благо, у преподавателя было правило: все, что не успели на занятии, должны доделать к следующему.
Засунув тетрадь, лист с текстом и ручку в рюкзак, сняв куртку с крючка, я вышел из аудитории и медленно поплелся на остановку ждать автобус, чтобы добраться домой. Эмма все еще сидела на скамейке и что-то читала. Я просто прошел мимо, будто ее там и не было. На мгновение мне показалось, что она подняла взгляд и смотрит на меня, но повернуться все же не решился.
II
В начале ноября того года произошло событие, которое всколыхнуло весь университет. Буквально везде, куда ни зайди, говорили об этом, люди выдвигали различные теории, почему это случилось. Все были в замешательстве и не знали, кого винить. Студентам объявили о случившемся на второй паре в пятницу. В тот же день все занятия отменили.
Причиной тому, что университет стоял на ушах, послужил страшный инцидент, случившийся за день до этого в одном из общежитий. Один из студентов четвертого курса факультета высоких технологий, вернувшись с занятий обратно в общежитие, отпер дверь комнаты, и на его лице застыл ужас – его однокурсник, с которым он делил эту комнату, покачивался из стороны в сторону под потолком, с петлей на шее. Веревка была привязана к трубе, непонятно почему торчащей из стены. Глаза висельника были мертвецки открыты и смотрели прямо на парня, у которого в горле застрял крик. Через мгновение низкий сдавленный вопль, полный ужаса, разнесся по всему зданию общежития.
О случившемся мне и Софие поведал Ник, который жил в соседнем общежитии и видел как приехали полиция, скорая, пожарные и как выносили тело.
– Говорят, предсмертную записку не нашли, так что, наверное, выяснение причин продлится долго.
Руководство университета поспешило заявить, что самоубийство студента случилось из-за личных проблем и не связано с учебой, хотя никаких обвинений в сторону учебного заведения пока не поступало. Видимо, пытались сразу выйти из разбирательства, чтобы не портить имидж, который и так почти стоял на шаткой почве.
Меня же занимала только одна мысль: это был однокурсник Алисы, и они очень близко общались и за стенами университета. Я должен был с ней встретиться и удостовериться, что она в порядке. Иначе было никак. С момента расставания мы пересекались несколько раз, но делали вид, будто не замечаем друг друга.
Хотела ли она меня видеть? Я не был уверен в этом.
Я точно знал, где найти Алису. Поэтому в субботу утром я отправился в чайную лавку, где она все еще работала. Прежде, чем зайти, я остановился у стеклянной двери и смотрел, как она стояла у прилавка и что-то писала. Она меня не заметила. Стоило мне только увидеть ее, как тревога и волнение ушли, сменившись сочувствием и жалостью.
Я толкнул дверь, зазвенели мерзкие колокольчики, и от неприятного мне звука по спине пробежали мурашки, а с ними и легкий холодок. Алиса оторвала взгляд от листка перед собой и посмотрела в мою сторону. Глаза ее наполнились слезами. Она вышла из-за прилавка и, подойдя ко мне, обняла так сильно, как могла и, уткнувшись в шею, зарыдала. Я ощутил, как все ее тело содрогается. Обняв Алису, я поглаживал ее по спине и шептал, что все будет хорошо.
Спустя пару минут она разжала руки, отпустив меня, я сделал то же самое. Она грустно улыбнулась.
– Спасибо, – произнесла она, вернувшись за прилавок, и взяла в руки карандаш. – Мне это было нужно.
Оказалось, она рисовала, а не писала. На листе бумаги красовалось существо в темной мантии, лицо было скрыто под капюшоном. В существе я узнал Смерть, какой ее изображали повсюду. Меня это насторожило.
– У тебя все в порядке? Знаю, глупый вопрос, но… – мой взгляд упал на ее странный рисунок.
– Я буду в порядке, не переживай, Вик, – произнесла она и отложила в сторону карандаш. – А ты как? Мы давно не виделись.
Это была чистая вежливость, так как виделись мы с ней за несколько дней до этого, а вот общались давно, это да.
– Все хорошо, спасибо.
Молчание.
– Ладно, мне надо идти, – сказал я, чтобы повисшая тишина не становилась еще более неловкой. – Если что-то понадобится, просто дай знать.
Я повернулся и пошел к двери. Глубоко внутри я хотел, чтобы она не дала мне уйти, но большая часть меня требовала, как можно быстрее убраться оттуда, быть далеко от нее и никогда больше ее не видеть.
Как оказалось, это была последняя наша с Алисой встреча. В понедельник она взяла академический отпуск и уехала, а мы с ней больше никогда не виделись, хотя через несколько лет некоторые новости о ней до меня все же доходили. Я знаю, что Алиса была замужем, ее супруг скончался от сердечного приступа, и она осталась одна с двумя малолетними сыновьями, один из которых позже умер во время операции на сердце. Если бы я знал, что в ее жизни будет столько потрясений, расстался бы я с ней? Не знаю.
III
С отъезда Алисы прошло тринадцать дней, и казалось, чем дальше она была, и чем больше времени проходило, тем легче
